ХРАМ, В КОТОРОМ МОЛИЛСЯ ДОСТОЕВСКИЙ
ВОСКРЕСЕНСКИЙ ВОЕННЫЙ СОБОР

Воскресенский собор в период пребывания в Омске Ф. М. Достоевского. Находился на территории Омской крепости в районе современной ул. Партизанской, между Облвоенкоматом и архивом ФСБ. Историческая реконструкция Н. Лебедевой. Компьютерная графика А. Никитина

Омский собор вошел в мировую литературу, благодаря образам, запечатленном в романе Федора Михайловича Достоевского «Записки из Мертвого дома»: «В конце поста, кажется на шестой неделе, мне пришлось говеть. Весь острог, еще с первой недели, разделен был старшим унтер-офицером на семь смен, по числу недель поста, для говения. В каждой смене оказалось, таким образом, человек по тридцати. Неделя говенья мне очень понравилась. Говевшие освобождались от работ. Мы ходили в церковь, которая была неподалеку от острога, раза по два и по три в день. Я давно не был в церкви. Великопостная служба, так знакомая еще с далекого детства, в родительском доме, торжественные молитвы, земные поклоны - все это расшевеливало в душе моей далекое-далекое минувшее, напоминало впечатления еще детских лет, и, помню, мне очень приятно было, когда, бывало, утром, по подмерзшей за ночь земле, нас водили под конвоем с заряженными ружьями в божий дом. Конвой, впрочем, не входил в церковь. В церкви мы становились тесной кучей у самых дверей, на самом последнем месте, так что слышно было только разве голосистого дьякона да изредка из-за толпы приметишь черную ризу да лысину священника. Я припоминаю, как, бывало, еще в детстве, стоя в церкви, смотрел я иногда на простой народ, густо теснившийся у входа и подобострастно расступавшийся перед густым эполетом, перед толстым барином или перед расфуфыренной, но чрезвычайно богомольной барыней, которые непременно проходили на первые места и готовы были поминутно ссориться из-за первого места. Там, у входа, казалось мне тогда, и молились-то не так, как у нас, молились смиренно, ревностно, земно и с каким-то полным сознанием своей приниженности. Теперь и мне пришлось стоять на этих же местах, даже и не на этих; мы были закованные и ошельмованные; от нас все сторонились, нас все даже как будто боялись, нас каждый раз оделяли милостыней, и, помню, мне это было даже как-то приятно, какое-то утонченное, особенное ощущение сказывалось в этом странном удовольствии. "Пусть же, коли так!" - думал я. Арестанты молились очень усердно, и каждый из них каждый раз приносил в церковь свою нищенскую копейку на свечку или клал на церковный сбор. "Тоже ведь и я человек, - может быть, думал он или чувствовал, подавая, - перед богом-то все равны..." Причащались мы за ранней обедней. Когда священник с чашей в руках читал слова: "...но яко разбойника мя прийми", - почти все повалились в землю, звуча кандалами, кажется приняв эти слова буквально на свой счет».

Привлеченный по делу петрашевцев, Достоевский в 1849 был приговорен к смертной казни, которую перед самым расстрелом заменили четырехлетней каторгой с последующим определением в рядовые. 23 января 1850 г. он вместе с поэтом С.Ф. Дуровым был доставлен в тюремный острог Омской крепости. В "Статейном списке о государственных и политических преступниках, находящихся в Омской крепости в каторжной работе 2-го разряда" от 19 июля 1850, Достоевский квалифицировался как "чернорабочий, знающий грамоту". С берега Иртыша через крепостной вал он носил кирпичи к строившейся в крепости казарме, вертел точильное колесо, обжигал и точил алебастр, разбирал барки на Иртыше, разгребал снег у казенных зданий. Одно время Достоевскому и Дурову было позволено работать в канцелярии Инженерного управления, но после доноса работать в ней арестантам запретили.

В первые дни после каторги - 22 февраля 1854 г. Достоевский написал своему брату Михаилу Михайловичу слова, которые могут служить ключом к оценке омских друзей писателя. Эти слова связаны с именем Константина Ивановича Иванова: «Если б не нашел здесь людей, я бы погиб совершенно…». Среди людей, связанных в Омске с Федором Михайловичем, мы можем назвать и настоятеля Воскресенского собора протоиерея Стефана Знаменского. Именно в Омске произошло духовное воскресение гениального мыслителя и писателя Ф.М. Достоевского, о чем он сказал сам в письмах и в художественной форме в романе «Преступление и наказание», последние события которого происходят в городе на берегу Иртыша.

Протоиерей Стефан Знаменский. Акварель М. С. Знаменского

Первым священником в Омске, с которым свела писателя судьба, был настоятель собора протоиерей Дмитрий Семенович Пономарев (1796-1853). Святым и праведным является протоиерей Стефан Яковлевич Знаменский, явившийся зачинателем женского образования в Сибири. Отец Стефан (1806-1877) был настоятелем Воскресенского собора с 1853 по 1868 годы. В 1853 по ходатайству генерал-губернатора Западной Сибири Г.Х Гасфорда протоиерей 3наменский был переведен в Омск. В 1854 он открыл в Омске женскую ланкастерскую школу, которая позднее была преобразована в приют «Надежда», затем в первую женскую гимназию. При Воскресенском соборе стараниями отца Стефана была создана одна из лучших в Сибири духовных библиотек. Живя в Омске, он продолжал поддерживать отношения с декабристами. Наталья Дмитриевна Фонвизина в своих письмах просила отца Стефана облегчить участь Ф.М. Достоевского и С.Ф. Дурова. Именно он крестил новорожденного Михаила Врубеля. Умер отец Стефан 2 апреля 1877 г. в Омске и был похоронен на Шепелевском кладбище. Протоиерей Стефан Знаменский канонизирован Русской православной церковью как святой и праведный в 1984 году.

Несмотря на существование пласта дореволюционной историографии, посвященной бытованию собора, многие вопросы, связанные с ним не были рассмотрены. В советский период краткая информация о здании содержалась в работах В.И. Кочедамова и А.Ф. Палашенкова. Остается невыясненным вопрос об информации приведенной А.Д. Колесниковым: «Архангелы на куполах были изображены в казацких папахах. В центральной фигуре с черной бородой угадывались черты легендарного атамана Ермака». Архивные данные свидетельствуют о том, что росписи в соборе были поздними, изображений на куполах вообще не было. Только в начале 1990-х годов появились работы на основе широкого круга архивных источников.

Ярким свидетельством военной мощи русского государства и его укрепления на границе с кочевниками стало возведение Воскресенского собора в новой Омской крепости, построенной на правом берегу Оми. Перенос крепостных укреплений был связан с деятельностью командира Сибирского корпуса генерала И.И. Шпрингера. Подчеркнем геополитическое значение Омской крепости, реализованное так же средствами архитектуры. Величественный собор призван был обозначить освоенность территории Сибири и степных территорий Средней Азии христианской цивилизацией. Даже факт заложения церкви в день Воскресения Христова 1769 года, ставший престольным праздником собора, определил важность Омской крепости как оплота христианской культуры. Соборная колокольня могла использоваться в военных целях как наблюдательная вышка.

21 сентября 1773 года в новом храме был освящен престол во имя святого преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, 29-го числа того же месяца - главный престол во имя Воскресения Христова и 11 ноября - престол во имя Святой Екатерины - небесной покровительницы царствовавшей императрицы. По инициативе солдат и обер-офицеров Колыванского полка, под хорами был устроен четвертый престол во имя иконы Смоленской Пресвятой Богородицы, который был освящен 4 ноября 1778 года.

Собор являлся культурно-просветительским и благотворительным центром Омска. При храме была самая большая церковная библиотека в городе, в 1908 году она насчитывала 1875 томов. Библиотека, в основном, была создана протоиереями Ильей Владимировым, Дмитрием Пономаревым и Стефаном Знаменским. Например, «Требник Петра Могилы» был переписан офицером екатерининских и павловских времен Серебряковым и передан в храм его сыном. В собрании находилось редкое издание святого Иоанна Максимовича «Царский путь креста Господня и Феатрон или позор нравоучительный, царем, князем, владыкам и всем спасительный». В библиотеке хранились писания святых отцов Церкви, толкования Священного Писания, богословские сочинения, полные и почти полные собрания духовных журналов. Библиотека служила общегородской и окружной, ею пользовались военные, купцы, мещане, священники, заключенные острога. Никакой платы за пользование книгами с читателей не бралось. Священник Михаил Путинцев в благодарность за многолетнюю возможность пользования библиотекой выписал несколько изданий для собора. При соборе был так же создан книжный склад для распространения книг по городским и сельским храмам.

В школе, открытой в 1897 году обучалось 28 мальчиков и 7 девочек. А с 1906 года при соборе существовал приют-школа для сирот нижних воинских чинов Омского военного округа, убитых в войну с Японией. В 1914 г. церковным Братством попечительства о детях-сиротах воинских чинов Омского военного округа при Омском Воскресенском военном соборе содержалось в собственном приюте 15 сирот.

Статус собора менялся в зависимости от обстоятельств. В 1832 году он был принят в полную собственность Военно-инженерного ведомства. 16 января 1895 года Положением Государственного Совета Воскресенская церковь была переименована в Омский кафедральный собор, с принятием расходов по содержанию причта на смету Святейшего Синода. С момента постройки Успенского собора храм был приписан к кафедральному собору и не имел своего причта. В 1900 году собор был подчинен Протопресвитеру военного и морского духовенства. 26 августа 1902 г. состоялось утверждение положения Военного Совета «О наименовании Соборо-Воскресенской церкви Омским военным собором и учреждении при нем причта».

В 1911 г. настоятелем собора стал протоиерей Иоанн Капитонович Тутарский, награжденный орденом святой Анны 3-й степени. Второй протоиерей собора - Стефан Васильевич Баженов был награжден орденом святого Владимира 3 степени. С 1908 г. в храме служил Сергей Васильевич Феноменов, награжденный орденом святой Анны 3-й степени и камилавкой, в 1911 г. был переведен в церковь Усть-Каменогорской дисциплинарной роты. С 1912 г. В храме служил отец Христофор Иоаннович Спасский. С 1902 г. дьяконом в соборе был Гавриил Стефанович Мефодьев.

В книге Г.А. Цитовича «Храмы армии и флота», изданной в 1913 году, были особо отмечены достопримечательности собора: "1) иконостас с иконами художественного письма в серебряных ризах; 2) Св. Евангелие, в лист, и потир сребро-позлащенный, - дар в 1771 г. Ея Величества Государыни Императрицы Екатерины Великой".

Судьба собора в советскую эпоху определена сначала его военным статусом, а, затем, антирелигиозной политикой государства и исторической значимостью памятника.

В гражданскую войну большая часть духовенства поддержала Белое движение. В это время в Омске находились православные митрополиты и епископы Казанский, Самарский, Симбирский, Чебоксарский и другие иерархи. За 1919 г. в Сибирь прибыло около 3000 православных священнослужителей.

Среди духовенства, попавшего в Омск, был и новомученик российский епископ Андрей (князь Александр Алексеевич Ухтомский) – яркая, неординарная личность с удивительной и трагической судьбой. Александр Алексеевич Ухтомский закончил в 1891 году Нижегородский им. графа Аракчеева кадетский корпус, но после встречи со святым и праведным отцом Иоанном Кронштадтским принял решение о служении Богу и поступил в Московскую духовную академию, которую окончил со степенью кандидата богословия за труд «О гневе Божием». Он являлся членом Святейшего Синода, Предсоборного Совета, Священного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. С осени 1918 до конца 1919 год епископ Андрей возглавлял духовенство 3-й армии адмирала А. В. Колчака. В ноябре 1918 г. Епископ Уфимский Андрей был избран членом Высшего Временного Церковного Управления на Сибирском церковном совещании в Томске и вошел в состав правительства адмирала А. В. Колчака. С января 1919 г. он так же назначен единоверческим епископом Саткинским и первоиерархом всех единоверцев (старообрядцы, объединившиеся с Русской православной церковью). После поражения белых священномученик был арестован в феврале 1920-го в Новониколаевске по обвинению в «участии в колчаковском ВЦУ». С 8 марта по ноябрь он находился в заключении в омской тюрьме, после амнистии возвратился в Уфу. 28 февраля 1921 епископ Андрей вновь арестован в Омске Губернской чрезвычайной комиссией по обвинению в «произнесении проповеди, в которой призывал крестьян организовываться в крестьянские союзы». В марте-октябре 1921 года он опять в омской тюрьме, а 1 ноября – отправлен этапом в Москву. После множества арестов, тюрем и ссылок, в сентябре 1937 г. его расстреляли в ярославской тюрьме. Несомненно, епископ Андрей служил в главном военном храме Сибири.

После гражданской войны в 1920 г. в Омске был закрыт епархиальный совет, тогда в Омской губернии было 399 действующих церквей. К 1922 г. в Сибири были закрыты домовые и ведомственные храмы, и началось изъятие церковных ценностей в связи со спасением голодающих.

В 1920 – 1922 годы епископом Омским, затем, архиепископом был Димитрий (Дмитрий Никанорович Беликов) (1852-1932) – заслуженный профессор богословия Томского университета, историк Церкви в Сибири, настоятель Богородице-Казанской университетской церкви. В 1910-е гг. он переехал в Петербург, в связи с назначением Председателем учебного комитета при Святейшем Синоде и настоятелем Синодальной церкви во имя святых Семи Вселенских Соборов. Отец Димитрий вернулся в Сибирь и был пострижен в мантию и в 1920 году хиротонисан во епископа. В начале 1920-х годов более миллиона голодающих было эвакуировано в Сибирь и в Среднюю Азию. В феврале 1923 г. Совнарком РСФСР постановил изъять церковные ценности для голодающих. Насильственное изъятие вызвало протест духовенства и многих прихожан. Против декрета выступил и Омский архиепископ. В Сибири было собрано в помощь голодающим 2 пуда золота, 622 пуда серебра, золотых и серебряных монет на многие десятки тысяч рублей.

В начале 1920-х годов при помощи ВЧК было создано церковное течение «живая церковь», переименованное потом в обновленчество. В 1922 г. в Томске было образовано Сибирское управление во главе с томским священником Блиновым. В том же году в Томске состоялся съезд обновленческого духовенства Сибири – «Живая церковь». К ней присоединились епископы Иркутский, Барнаульский, Красноярский. В этой обстановке архиепископ Омский призвал верующих отойти от политической борьбы. Внутри православной церкви происходили драматические события. Но вскоре произошло постепенное отмежевание от обновленчества в «тихоновскую» ориентацию, верующие и священники поддержали традиции Православия, существовавшие до революции и продолженные Патриархом Тихоном. Прихожане почти всех церквей г. Омска в начале 1924 года на общих приходских собраниях выносят постановления о переходе из обновленчества в тихоновскую группу.

Закрытие и уничтожение храмов было вызвано целью уничтожения религии. Но тактика её достижения изменялась. Политика в отношении Церкви, разработанной весной 1923 года, сводилась к приданию действиям властей законности, выражающейся в выполнении властью единодушной воли трудящихся. Во время съезда (19 апреля 1923 г.) в «Известиях» писали: «Борьба с религией прошла у нас уже несколько этапов, каждый из которых определялся конкретными целями. Последний этап – закрытие церквей».

Одним из решающих доводов для расторжения договоров и передачи церквей обновленцам служило обвинение тихоновцев в контрреволюционности. Доказательства этому находились в каноническом поминовении патриарха Тихона как главы русской православной церкви. Такое обвинение было особенно актуальным на рубеже 1922 – 1923 годов, когда патриарх находился под арестом в ожидании суда. Но с освобождением главы православной церкви из под ареста этот повод, как будто бы, исчезает. Чтобы не было никаких сомнений, ликвидотделом НКЮ в начале декабря 1923 года был выработан специальный циркуляр, которым категорически запрещалось поминовение Тихона.

История Воскресенского военного собора после 1919 года типична для культовых зданий в советский период. По Декрету об отделении Церкви от государства собор стал приходским и вскоре, как и другие соборы города, был передан обновленцам.

Впервые храм попадает в поле зрения властей в июле 1923 года в «Протоколе № 1 Заседаний особой Комиссии при ГОУ по делам религиозных общин» говорится об отказе Райвиту в ходатайстве о закрытии находящегося в крепости Воскресенского собора и предоставлении его частям гарнизона крепости для использования здания под клуб или библиотеку. В связи с этим ходатайством была создана комиссия по обследованию собора, обнаружившая: «а) некоторые серебряные церковные ценности и ковры оказались в описи незаприходованными. б) части вещей, числившихся по описи, недостает. в) здание собора – ветхое, требует ремонта». По поводу выше сказанного постановили: «а) церковные серебряные ценности и ковры незаприходованные изъять в пользу Губпослугол. б) предложить Церковному Совету Воскресенского собора восстановить все недостающее имущество к 10-му августа, в случае невозможности восстановить натурой внести к этому же сроку стоимость недостающих вещей с предупреждением, что в противном случае самый договор на аренду храмом Губисполкомом может быть расторгнут. в) Поручить коммунхозу создать комиссию из специалистов, с участием представителей Совета Собора для тщательного технического осмотра здания Собора». Обследование Воскресенского крепостного Собора, настоятель которого принадлежал к староцерковникам, показало как наличие не занесенных в опись вещей, так и незначительный недостаток прежде учтенных. В решении комиссии указывалось, что договор может быть расторгнут, но общине было предписано «недостающее – возместить натурой в недельный срок, либо внести стоимость». Через два месяца, когда была организована обновленческая группа, договор с тихоновцами был расторгнут.

Собор как памятник истории и архитектуры

Воскресенский военный собор. Фото 1928 г. Из фондов ОГИКМ

Затем Отделом народного образования при Омском губисполкоме поднимался вопрос об учете и регистрации предметов искусства и старины. В акте от 10 ноября 1923 года записано: «1 церковь, бывший военный Георгиевский (Воскресенский – Н. Л.) собор в крепости. Представляют интерес: решетка, ризница и библиотека, опечатанные Местным Органом. Краевым Музеем испрашивается разрешение на передачу перечисленного в его распоряжение». Таким образом, собор был внесен в список охраняемых государством памятников. В 1924 году из столицы был прислан циркуляр, в котором говорилось: «1. Ремонт, реставрацию, переделки, сломка и использование памятников зодчества (гражданских и крепостных сооружений, сооружений религиозного культа и т.п.), зарегистрированных в Отделе по делам Музеев Главнауки Народного Комиссариата Просвещения, должны производиться не иначе, как по предварительному разрешению названного отдела.

Примечание: Обязанность фактической охраны памятников зодчества возлагается на губернские и областные исполнительные комитеты при непосредственном участии Губ. музеев или заменяющих их органов». Хранителю музея предложили принять меры по учету и охране памятников, в списке числилось: «Здание бывшего Воскресенского военного собора в крепости и его ограда – литая из чугуна, расходящиеся лучи которой обламываются привязывающимися к ним лошадьми».

Воскресенский собор неоднократно был обследован омскими учеными. Архивные материалы, обнаруженные нами в фондах Западно-Сибирского отдела географического общества свидетельствуют о работе Памятнико-охранительной комиссии, в состав которой входили Н. А. Сардонников, В. В. Барышевцев, П. В. Яшеров, М. Ф. Отрашкевич, И. И. Загривко. В ноябре 1924 года комиссия ознакомилась с ценностями собора, в числе которых отмечены два комплекта риз и облачения престола и жертвенника, подаренные Екатериной II, древний требник – рукопись митрополита Галицкого Петра Могилы 1647 года, два древних Евангелия, труды митрополита Сибирского Иоанна Максимовича, метафизика на латинском языке, 3 воинских знамени различных полков с 1711 г., богословские книги на мусульманском языке. В сентябре 1928 года среди других памятников был перечислен военный собор в крепости, и в постановлении фиксировалось: сфотографировать здания и просить Ф. Г. Виноградова осмотреть сооружения для решения вопроса о реставрации. В записке об омских памятниках В. В. Барышевцев отмечал, что решетка Воскресенского собора выполнена в стиле Людовика X V I.

Так как 17 марта 1925 года Крутолучинское православное общество Калачинского уезда обратилось с просьбой о переносе из описи Крепостного собора в их опись облачений, занавесов, ковриков, покровов, кадила, лжицы, ковшика, стихаря и воздухов, то мы можем предположить, что службы в храме не велись в связи с непризнанием верующими обновленчества. Решением Президиума Омского губернского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов от 17 августа 1927 года договор с общиной Воскресенского Собора был расторгнут, как с фактически распавшейся.

В борьбу за здание храма вступили военное ведомство, требовавшее его под клуб и музей для размещения в нем антирелигиозного и других отделов. 13 октября 1928 года Омским краевым музеем было принято решение о создании Комиссии для обследования исторического и художественного значения собора. 25 октября Комиссия вынесла постановление. В комиссию входили Зарецкий из Окрадмотдела, инженер М. И. Шухман, архитектор С. М. Игнатович из Худпромтехникума, художник К. И. Трофимов и В. В. Гулецкий, Белоногов от ЗСО ГО, Ф. Г. Виноградов из Омского Общества Краеведения, заведующий Архбюро С. И. Кочнев, художник-архитектор Е. А. Клодт и ученый секретарь А. В. Харчевников из Западно-Сибирского Музея.

Комиссия, обследовав Собор, пришла к следующим заключениям, что в условиях Сибири такой памятник представляет безусловно большой исторический интерес и значение; является ценным архитектурным памятником; общий архитектурный ансамбль – гауптвахта в стиле барокко, казармы начала ХIХ в., уцелевшие крепостные ворота – представляет собой главнейшую историческую часть города, что еще подчеркивает необходимость сохранения в полной неприкосновенности, занимающего видное место в этом ансамбле, крепостного собора; внутреннее убранство, отличающиеся хорошим качеством выполнения и соответствием с архитектурой здания, должно быть сохранено в полной мере; особую художественную ценность по своей общей композиции представляет резной иконостас, отдельные части которого гармонично связываются друг с другом. По мнению комиссии, иконы иконостаса переписывались, художественного значения не имеют, но в отдельных случаях дают ряд любопытных моментов в отношении трактовки тех или других деталей сюжета, например, архангелы с казачьими шашками; стенная роспись никакого значения не имеет ни в художественном, ни в историческом отношении, поэтому сохранению не подлежит.

Члены комиссии решили, что как памятник искусства и старины крепостной собор должен быть использован под Музей, книгохранилище и т.п., но с непременным условием сохранения его наружного и внутреннего вида. Использование собора под клуб или аудиторию не представляется возможным, так как помимо указанных причин исторического и художественного характера, он не велик по размерам, плох в отношении акустики и имеет ряд других архитектурных неудобств.

Средовой подход комиссии проявился в том, что она обратила внимание на необходимость большей охраны и изыскания средств на реставрацию других крепостных сооружений, представляющих собой исторический интерес, как Гауптвахта, крепостные ворота, казарменные сооружения. В первую очередь они выдвигали вопрос о ремонте башни над зданием Гауптвахты, как пришедшей в ветхость и наиболее угрожаемой.

Но заключение комиссии не было учтено работниками Окрисполкома, в связи с чем, 31 октября 1928 г. музей вновь поднимает вопрос о соборе и необходимости возбуждения Музеем ходатайства о передаче ему здания с соответствующими кредитами на его содержание для устройства там антирелигиозного отдела музея Отдела, Историко-Революционного, выставки Красной Армии и другой выставочной работы. Харчевников А. В. сообщил, что в субботу 27 октября Окрисполкомом утверждено постановление Горсовета о предоставлении собора военному ведомству для устройства клуба. Результаты приведенного обследования собора Комиссией Музея, Окрисполком во внимание не принял.

Музею не удалось получить здание собора, но в конце 1929 г. в нем была организована выставка в честь 10-летия освобождения города от армии А. В. Колчака.

В Омском историко-краеведческом музее хранятся фотографии фасада и интерьеров собора 1928 года (сделаны со стеклянных негативов). Данные снимки, несмотря на их низкое качество, позволяют судить о художественных достоинствах внутреннего убранства храма. Мы можем, вслед за комиссией, утверждать, что декор в интерьере выполнен качественно. Но согласиться с предлагаемым уничтожением более поздних росписей, конечно, было бы невозможно. На одном из снимков хорошо видны паникадила, которые выполнены из металла, имеют ярусную композицию и тонкую разработку деталей.

Икона в иконостасе Воскресенского военного собора. Фото 1928 г. из фондов ОГИКМ

Конечно, наиболее яркое явление в убранстве собора представляет собой иконостас. Старейший омский иконостас воплотил в себе как древнерусские традиции, так и веяния стиля барокко. Сочная пропильная и флемская резьба, подчеркивающая упругость барочного декора иконостаса служит прекрасным обрамлением европейской живописи икон. На нечетких снимках мы видим отдельные фрагменты икон, выполненных в объемно-пространственной манере с довольно темпераментной передачей сюжетов, отражающих возрожденческие приемы в реальном отражении сакральной тематики. На единственной крупно снятой иконе изображение юного воина, вероятно, Георгия Победоносца, в европейском костюме: светлые доспехи почти прикрыты темным плащом, шлем украшен крупными перьями, на поясе – шашка (или сабля), а в левой руке – копье. Святые-воины изображены еще на нескольких иконах, но на фотографии они плохо видны. Так в Омском Соборе отражена динамика стиля барокко в интерпретации замечательных сибирских зодчих, резчиков и художников Черепановых.

Вернемся к важнейшему для нас вопросу – восприятию собора как памятника. Омская комиссия считает храм достаточно древним, имеющим историческую, художественную, техническую ценность. Очень важен средовой подход, дважды указано на то, что собор входит в ансамбль барочных и классицистических зданий Омской крепости, возведенных в последней трети XV III – первой трети ХIХ вв.

Уникальным явлением представляется обращение помощника начальника Окружного Административного отдела по Адмнадзору Зарецкого в Западно-Сибирский краевой музей, где он сообщает, что омский городской совет вынес постановление о закрытии Воскресенского собора и передаче его военным и просит дать срочное заключение о историко-художественном значении здания. Работники омского музея произвели фотофиксацию. Вскоре – 24 мая 1929 г. в Художественную галерею музея поступил весь соборный иконостас: «Иконостас деревянный резной с двумя приделами в три яруса с 45-ю иконами из Игнатовской церкви в Кривощекове. Передан по распоряжению адмотдела Окрисполкома. До декабря 1928 года находился в Крепостном Воскресенском соборе».

Обратим внимание на то, что директор музея Ф. В. Мелехин видел в Соборе, прежде всего возможность расширить площади музея для идеологической пропаганды. В «Объяснительной записке об использовании Краевым музеем старого крепостного собора» он писал: «Самое здание, история его постройки и обстановка (иконостас с его иконами, на которых изображены святые в виде екатерининских «орлов» с казачьими шашками и т.д.) будут служить средством антирелигиозной пропаганды».

В июне 1929 г. при сдаче коллекций музея Ф. В. Мелехиным новому директору А. В. Харчевникову шла речь об организации антирелигиозного отдела. В акте от 16-20 июля отмечены незарегистрированные поступления из Воскресенского собора: 199 предметов по описи 21 декабря 1928 г. и 18 – по акту от 27 декабря, из них уже были утрачены 5 поручней и 2 филигранных иконы Божией Матери. 1940 г. упоминается только 2 книги из собора: «Евхологион албо молитвослов или требник, составлен митрополитом Петром Могилой. Требник исполнен полууставным письмом на бумаге XVIII в… № 1493» и «Книга «Царский путь креста господня». Напечатана в Чернигове в 1709 г. Составлена Иваном Максимовичем и посвящена Петру I… № 1495».

12 мая 1941 г. из Народного Комиссариата просвещения директору Омского краевого музея поступил запрос о сохранности иконостаса Воскресенского собора и о том, в каком состоянии он находится, а также о том, состоит ли на местной государственной охране собор, кем и с какой целью используется и в каком состоянии находится. Из отдела музеев и краеведения просили прислать краткую историческую справку и фотоснимки фасада и интерьеров. 7 июня заместитель директора музея Белозеров сообщил, что собор занят военным ведомством, его верхняя часть и колокольня разобраны, иконостас сломан и разобрана каменная ограда с чугунными решетками. Из библиотеки состоявшей из двух тысяч томов уцелело несколько книг. Здание на учете не состояло.

В конце 1942 г. храм был упомянут в списке омских памятников. Последние годы существования здания его использовали как склад картографической фабрики. Храм снесли во время строительства дома по ул. Спартаковской, в 1950-е годы. Судьба иконостаса и икон трагична: « Вообще-то в отношении антирелигиозной пропаганды у омичей есть чему поучиться, – заметил А.Ф. Палашенков. – В свое время пол большого зала краеведческого музея был сплошь застлан иконами, ликами кверху. В результате такого мероприятия погибла хранившаяся в Омском кадетском корпусе… суворовская икона, принадлежавшая отцу великого полководца, а также ряд интересных икон… Военного собора, на которых были изображены архангелы с типом лица сибирских казаков и в казачьих папахах». Отметим, что А. Ф. Палашенков приехал в Омск через несколько лет после ликвидации антирелигиозного музея, поэтому, он не мог видеть этих икон. Но благодаря данной записи создалась мифология о казачьем облике святых на иконах, чего в реальности не было – мы видим это на фотографиях иконостаса.

Несколько лет назад, во время воздвижения Поклонного Креста на месте Воскресенского собора, образовался провал в земле, и открылась лестница в крипту храма (подвальное помещение под алтарем). Сейчас в сквере на месте церкви стоит Крест, а ее границы отмечены краснокирпичной кладкой.

Мы надеемся, что в ближайшем будущем Воскресенский собор будет воссоздан как памятник и часть городской среды, которые связаны с именем гениального православного писателя Ф. М. Достоевского. Это возможно, так как автором статьи найдены и опубликованы чертежи XIX века и совместно с архитектором Андреем Никитиным выполнен эскизный проект храма.